Сайт художника Виктора Беляева

29 октября 2015 г. 14:13:48

Выставка "Маяковский «Haute couture»: искусство одеваться "

Никогда не понимал стихов Маяковского. Ни тогда, ни сейчас. Для меня они похожи на самого поэта. Несколько тяжеловесные, и словно, рубленные топором.

Из «тогда», в память, врезались, конечно «Товарищу Нетте – пароходу и человеку», и гордость глашатая революции, что-то там такое достающего из широких штанин. Время от времени, под влиянием момента, не единожды пытался перечитывать «непыльный томик» его поэзии. И всякий раз терял направление в скрежете рифм. Пока, наконец, не понял, не моё это. Не моё.

Гораздо больший интерес представлял сын лесника и российский верноподданный, как творческая личность. В самом широком смысле этого понятия. Ведь кроме стихосложения он упражнялся в живописи, лицедействовал в кинематографе, пробовался в драматургии, был редактором журнала, занимался тем, что ныне называется дизайном. Такой вот стахановец – многостаночник. Видел ли В. В. себя в роли кутюрье доподлинно не известно. Но склонности к этому у него определенно были. Один из таких опытов Маяковский упоминает в автобиографии: «Взял у сестры кусок желтой ленты. Обвязался. Фурор. Значит, самое замечательное и красивое в человеке – галстук». А чего стоит знаменитая желтая кофта, ставшая знаменем русского футуризма. Нельзя не упомянуть и скандально известный розовый муаровый смокинг, с черными атласными отворотами, придуманный специально для выступлений на футуристических шабашах.

Позднее, в 1917 году увлеченно осваивая кинематограф, он не только снимается, пишет сценарии, но и создает эскизы костюмов. Редактируя журнал «ЛЕФ» тесно сотрудничает с Варварой Степановой и Любовью Потаповой, которые создавали новую революционную моду. Так, что, скорее всего, грешил поэт потихоньку.

Элементы одежды (цилиндр и перчатки) присутствуют даже в его живописи. В реконструкции работы «Самопортрет», которая была предназначена для футуристической выставки 1915 года. Символический наборчик. Цилиндр и перчатки. Маяковский 1915 года и Маяковский 1911 года – это два различных человека. Куда подевался романтический бунтарь в старомодной пелерине, выцветшей широкополой шляпе серо-зеленого цвета, с небрежно повязанным бантом-галстуком? Поэт периода знакомства с семейством Брик – это почти лондонский денди. Пальто с искрой, цилиндр, перчатки, трость. Была такая слабость за Владимир Владимировичем. Любил он «буржуйскую» одежду и «буржуйских» дамочек.

К сожалению это единственный экспонат, раскрывающий творчество Маяковского – художника. Но – увы! Живописное наследие его невелико. Известно не более пяти подтвержденных работ. Остальное: рисунки, лубки, плакаты. Ведь активно этим он занимался недолго. В период учебы в московском Училище живописи, ваяния и зодчества. Потом грохнула революция, и стало не до того. А ведь мог бы, ой как мог. По мне, известная «Жирафья серия» рисунков – лучшее, что было в авангарде 10-х годов. Кстати, самого поэта, вероятно за высокий рост (185 см) называли Жирафом. Не отсюда ли его любовь к желтому и черным цветам в одежде «бунтарского» периода? Уже упоминаемая желтая кофта (на самом деле она в желто-черную полосу), желтый бант-галстук, черно-желтый шарф, сшитый для футуриста О.В. Маяковской. Увы! Всё течет, всё меняется. Изменился и Владимир Владимирович. Время эпатажа безвозвратно прошло. Увлечение «буржуйскими» барышнями требовало соответствующих нарядов. Теперь он воплощение респектабельности. И до 1917 года, и после. Благо многочисленные заграничные командировки позволяли удовлетворять эту маленькую прихоть. Страшно далеко он стал от народа. По крайней мере, в одежде. И народ это понял. Выставка, посвященная 20-летию творческой деятельности, прошла практически не замеченной. Большой «чёс» по шестидесяти городам тоже желаемого результата не принес. И вот уже совсем не советские мысли начинают посещать советского поэта. Це, це, це… Назначил тебя сам товарищ Сталин «лучшим и талантливейшим поэтом Советской эпохи», будь любезен соответствовать. Поэт в России, больше чем поэт. В Советском Союзе – и подавно. А то смотри, чего удумал…

               Я хочу быть понят моей страной

               А не буду понят –

                                            что ж.

              По родной стране

                                             пройду стороной.

             Как проходит

                                             косой дождь.

Это кстати вторая «Максима» (ударение на первом слоге), которая должна быть золотом начертана в мастерской всякого художника. Умеют же сказать поэты. Ни убавить, ни прибавить.